Каневские поэты и писатели продолжают радовать читателей чудесными поэтическими зарисовками и яркой проникновенной прозой. В июльском выпуске литературной гостиной любителей поэзии ждет целая россыпь лирики и нежный, какой-то по-особенному тёплый и уютный. истинно летний рассказ о чуде любви. И ничего не надо анализировать — эти строки сами найдут дорогу к тонким струнам вашей души. И читая, внезапно понимаешь, что любовь разлита повсюду — в утренних лучах солнца, росе, разлитой в чашечки цветов, суматошном июльском ливне, короткой звёздной ночи, людских поступках и устремлениях. Главное — чтобы эти ростки всегда были в вашей душе, ибо по-настоящему живёт только тот человек, душа которого открыта для света и любви.
Мостик любви
Весна в том году выдалась влажная. Выпадавшие за ночь короткие дожди висели на упругих листьях алмазной сеткой, отражая утренние лёгкие лучи солнца. Дни начинались ясной прохладой. Улицы, впитавшие в себя запах цветов и домашней живности, укрывались зелёным облаком деревьев. И с самого раннего утра начинали гулить горлицы. По бабушкиным поверьям, эти сизые птицы напоминали тем, кто таскает из гнёзд яйца, о жестокости. Внимательней прислушавшись, можно было разобрать в их грустных песнях слово «скучаю».
В родную станицу тянуло по-страшному. Так хотелось вырваться из душной квартиры и почувствовать ожидание встречи с её улицами, с моими добрыми земляками, с любимыми родителями. И всей кожей ощущался запах свежескошенной травы и парного молока.
В электричке напротив меня уселись две женщины. Одна, молодая, бойкая, ловко распихивала по полкам сумки и, довольная своей же сноровкой, прильнула к окошку. Другая, грузная, медлительная, долго мостила корзину со срезанными нарциссами и потом неспокойно дышала, мучимая кашлем.
Долго ехали молча. Скучали. Пока на одной из остановок не увидели из окна целующуюся парочку. Та спутница, что посноровистее, вдруг зло выпалила:
— Любовь, блин. Нет бы делом занимались, учиться там, работать. Они любятся ходят.
— А когда им, как не в молодости, любиться-то. — со спокойной улыбкой ответила её соседка. – Любовь – это Бог. А значит, всё.
— Всё, говорите? Да у меня из-за этого жизнь сломана! Как ерунду всякую на ушко шептать, так все молодцы, а как дело до детей доходит, так эти боги куда-то улетучиваются! Это как по-вашему, называется? А?
— У нас в посёлке, -— продолжала улыбаться женщина, — живёт одна пара. Оба уже старички. Вместе прожили шестьдесят годков. Троих детей на ноги поставили. А начинали жить очень тяжело. Её, молодую девчонку, за него, инвалида, мать насильно отдала. А он-то, Петрович, попал под трактор, остался без ноги. У него дом свой после родителей остался, сад свой при доме. Вот Машку и заставили за работящего да при хозяйстве замуж идти. А она начитанная была, всё о принцах грезила, о красавцах. А тут такое! Мать всё ей приговаривала, мол, Маруська, счастье-то совсем рядом ходит. Мол, мы, девки, как ослы. Гонимся за репейником в гору, когда вокруг цветы пахучие.
Ну и что вы думаете? Руки у Петровича оказались золотые. Никакой работы не боялись. Дом мужик сумел так отделать, что он стоял у них, как игрушка! А палисадник как благоухал! И всякие-то штучки Петрович придумал, чтобы его Машеньке легче было хозяйство вести. А гуси жирные какие, а индюки! У нас у всех ни у кого такой птицы отродясь ни у кого не водилось. Так Машка и оттаяла. А потом детки у них пошли. И тоже Петрович с ними возился. Добрый мужик. А Машка прямо расцвела за ним. У неё первой духи, крема, помады стали появляться, платья красивые, каблучки.
Как-то иду с работы, а Петрович голыши выкладывает на дороге. Я спрашиваю: «Петрович, ты чего, дома не сидится?» А он мне: «Весна, Ивановна, пришла. Дожди будут, всю дорогу размоют. Как же Маруся моя по грязи ходить будет? Вот выложу мостик — и ей приятно, и людям». И дальше
продолжает — камушек к камушку. Так молодёжь этот мостик окрестила мостом Любви. Кто поцелуется на нём, тот полюбит крепко. А вы говорите — любви нет. Она есть, рядышком ходит. Просто её почувствовать надо, не бояться её. Бог в каждом, нужно только прислушаться к сердцу, и принять всё, как есть. И радоваться тому, что послал Бог. Тогда и жизнь вокруг будет светлей. Вот так и прожили мои соседи вместе шестьдесят лет, уже правнуков нянчат.
Рассказчицу перебила диктор, объявляя остановку. Мы вышли. Я шла по улице и думала: надо же, как здорово! Есть всё-таки она, любовь-то! И уже когда почти дошла до дома, заметила, что шла я по аккуратно выложенной камнями дорожке — мосту Любви. И вспомнила: камушек к камушку. Человек к человеку. Сердце к сердцу. И любовь, что есть Бог…
Юлия Колодина
Возвращение
Прошумел, как в детстве, летний дождик,
Снял усталость с плеч моих и ног.
Посижу, как прежде на пригорке,
Отдохну от пройденных дорог.
Снова в детстве. Снова, как ребёнок,
Мир забытый всей душой ловлю.
Через годы, радости, невзгоды
Я с прошедшей жизнью говорю.
Как уйти из дома мне хотелось
Счастье где-то виделось и мне.
А оно, как мать, нам вслед смотрело,
Ожидало в отчей стороне.
Может, так задумано природой
Для того, чтоб жизни смысл познать,
Надо мир вокруг себя изведать
И, вернувшись, главное понять.
Акопов Д. С
Родное
Глаза закрою ночью длинной —
И сновиденья прошуршат:
Увижу луг в цветущей сини,
Речушку в тёмных камышах.
Она течёт почти неслышно,
Чтоб камышанок не спугнуть.
Из хаты низкой мама вышла
Воды прохладной зачерпнуть.
Посмотрит мама на пригорок,
К порогу вдруг замедлит шаг;
Уехал сын в далёкий город,
Забыв про речку в камышах.
…Смотрю вокруг, где жил когда-то,
Вода там столько унесла!
Дожди размыли след от хаты,
Тропа травою поросла.
Но только сны приходят чаще,
К родным местам меня влечёт.
И слышу, как в душе, бурляще,
Речушка малая течёт.
Анатолий Иванов
Жизненный опыт
Тропы, тропочки, тропинки…
Сколько их исхожено?
Не одни стоптал ботинки
В этой жизни прожитой.
Все мои пути-дорожки
В путь один сливаются.
Опыт, собранный по крошке –
Жизнью называется.
Тропы тропочки тропинки…
Сколько мне ещё шагать?
Скрыто всё в туманной дымке.
Что ещё от жизни взять?
Прошагал уже немало.
Жизни полнится багаж.
Отдыхать мне не пристало —
Тяжелеет саквояж.
Саквояж наполнен знаньем
Нашей жизни непростой:
Как его ни заполняем —
Он всегда полупустой!
Владимир Полторжицкий
Растревожило душу
Угасает сиреневый вечер,
Обращаясь в багровый закат,
На окно выставляются свечи
И окно открывается в сад.
Мошкара на огонь этот зыбкий
Вновь слетится сгореть под луной,
Совершаются снова ошибки
Мошкарой, словно в юности мной.
Мгла ложится, как шаль, на ступени,
Всхлипнет сыч, как дитя, на лету,
Ночь, смешав ароматы и тени,
Зажигает на небе звезду.
Из полей ветерок веет свежий,
За рекой перепёлки поют,
Эти запахи с музыкой нежной
Растревожили душу мою.
Сад пронизан весь яркою лунностью,
Воздух прян от вечерних цветов,
Так, как запах, напомнивший юность.
Ностальгию не будит ничто.
Спать не даст этот призрачный, лунный,
Взбудораживший душу мне свет,
Буду вновь до рассвет я юный,
Будет снова семнадцать мне лет…
Владимир Саяпин
Июльский дождь
Лижет дождь деревья, крыши
Жарким мокрым языком,
А июль натужно дышит
Хриплым тощим ветерком.
Ночь бредёт, в горячих лужах
Пёстрый замочив подол.
Мотылёк уныло кружит —
В свечке жизни смысл обрёл.
Свечка плачет. Миг — не стало
Голубого мотылька.
Со стола его устало
Равнодушная рука
На пол походя смахнула:
Жизни нет — и смысла нет.
Свечка всхлипнула. Уснула.
Дождь взял старенький кларнет,
Выдул две фальшивых ноты,
Устыдился и затих.
В тишине небритый кто-то
Варит кофе на двоих.
Утро красит бледным цветом
Обнажённые тела.
Ночь, в окно плеснув рассветом,
Покраснела. И ушла.
Ольга Зорина
Мы — флотские ребята!
Прошли года. В морях дороги наши были…
Но нет, мы, парни, не забыли,
Как уходили мы в походы,
Как молоды в те были годы.
Мы шли вперёд и долг свой исполняли,
И в боевом строю всегда стояли.
А наш корабль — дом он нам и крепость,
Служить на флоте — это просто смелость!
Нам повезло, мы — флотские ребята,
Кому не страшен шторм и волн накаты
На боевом посту и по тревоге
Мы вспоминаем истинно о Боге,
Чтоб дал нам сил, сберёг от всех невзгод
И жизни дал на много лет вперёд.
И в те года в морях дороги наши были…
Но нет, мы, парни не забыли.
И третий тост мы поднимаем стоя —
За тех, кто там сейчас, кто в море!
Владимир Чечин
Источник: Каневские зори. — 2026. — 23 июля. — С. 8. — Текст: непосредственный.
Добавить комментарий