Апреля робкое тепло

на фото – шуточная анимационная картина – птица на ветке под зонтиком

Вот и второй месяц весны бежит-торопится, пугая нас чересполосицей погоды – то разморит поистине летним теплом, обманывая всех, чтобы буквально через считанные дни основательно охладить пронизывающим ветром и дождём. А потом заново коварно чередовать тепло и холод, напоминая, что Кубань – не Африка, и до лета ещё ох, как долго! И клонятся под неласковым дождём цветы, а всякая рано проснувшаяся  насекомая мелочь, дрожа от холода и обиды, забивается в спасительные укромные места, пережидая буйство погоды. И мы, глядя на беснующийся ветер и нагло льющий почти ежедневно дождь, утешаем себя: «Вот придёт лето!». А пока можно почитать стихи, и не только стихи, о тёплой весне и добрых людях,  которыми нас порадовали каневские авторы – в прекрасных стихах и лирической очаровательной, по-настоящему весенней зарисовке о человеческой доброте и маленьком пёстром ру чуде. Будьте счастливы, и пусть в вашей душе «придёт апрель и приведёт с собой весну».

Одеяло

на картинке – женщина шьёт красивое лоскутное одеяло у окна

на картинке – девушка вешает сушить большое лоскутное одеяло

Матушка моя, улыбаясь, рас­сказывала, что замуж вышла с одним фанерным чемода­ном. И то половину содержи­мого в нём составляли книги. А что удивительного? Родом она из большой семьи. Четыр­надцать братьев и сестёр. Ка­кое уж тут может быть прида­ное? Каждую вещичку в нашем доме мои родители заработа­ли или что-то смастерили сами. Такая вот жизнь им досталась. Небогатая, но счастливая по-своему. Все знают, что лёгкие деньги счастья не приносят. Только развращают. А вот ког­да сам создаёшь, зарабатыва­ешь, то становишься соавто­ром Бога. Отсюда и самоува­жение за свой труд и радость от красоты созданного тобой.
Есть в нашем доме такая вещь – одеяло. Мама его из лоскутков сшила. Красивое, пёстрое, большое. Работала над ним мастерица моя не­сколько лет по вечерам, сидя у телевизора. Говорила, что начала ещё до замужества, когда они с отцом только познакомились.
Бабушка однажды ей не­сколько бесформенных ло­скутов выделила для обучения швейному делу. Своё старое выходное платье да дедушкин жилет разобрала и отдала. Ношеные вещи раньше не выбра­сывали, а стирали, распарыва­ли на такие вот куски, отглажи­вали и берегли до случая.
Как только бабушкин по­дарок к маме перекочевал, в дом пришёл отец с каким-то поручением из конторы. Уви­дел маму и спрашивает:
– Девушка, как вас зовут?
– Евдокия Петров­на, – отвечает она ему. Так и познакомились.
Отец после часто рассказы­вал, как был потрясён таким ответом. Не ожидал, что дев­чонка представится по имени-отчеству. И называл маму при людях обязательно только так, с уважением, с особой нежно­стью в голосе, словно та учи­тельница в школе.
А в самый тот день, когда она первые фланелевые ку­сочки стачала, отец ей предло­жение сделал. Тогда и реши­ла невеста, что именно одеяло шить будет.
Вещь по тем временам, да и по нашим тоже, получилась роскошная. Мягкая, широ­кая, набитая невесомым гу­синым пухом. Простёганная мельчайшими ровными стеж­ками. А самое главное, такая красивая, весёлая, что радост­но смотреть. То ли Господь ма­тери под руку нужные цвет­ные кусочки подкладывал, то ли у неё врождённый художе­ственный вкус срабатывал, не знаю.
Сколько себя помню, всег­да это одеяло в нашем доме кого-нибудь грело, будто ико­на в храме. Вот сидят родите­ли в обнимку летом во дворе у костра, завернувшись в него. Вот спят под ним утром в вы­ходной, и крупные солнечные зайцы подсвечивают цвета­стые квадратики…
Мне тридцать с небольшим исполнилось, когда мамы не стало. Жила я в городе. Ра­ботала закройщицей в цехе. Мужа и семьи не имела. Парни в юности все какие-то неува­жительные попадались, гру­бые да самовлюблённые. Сме­ялись, когда я представлялась Галиной Сергеевной. Никакого обращения от них лучше, чем Галка, я не слышала. А после уж и таких не осталось. Все переженились.
Приеду, бывало, к отцу, а он сидит на диване, завер­нувшись в старое одеяло. Го­рюет. Или ходит вокруг дома. Идёт, и пёстрый край словно королевская мантия тащится за ним по бетонной дорожке. Недолго он тосковал. Через полгода ушёл вслед за мамой.
Приехала я в родительский дом прибраться. Подушки, по­крывала вынесла на солнышко проветрить. Одеяло это на ве­рёвку закинула. Копошусь по­тихоньку. Слышу, калитка стукнула. Оглянулась, спускается по склону двора от калитки молодой человек. Невысокий, крепкий, широкоплечий. Гля­нула я ему в лицо, и, не знаю откуда, сама собой пронеслась в голове невероятная мысль: «Вот отец моих детей!»
Тут ветер зашумел. Оде­яло на бельевой верёвке за спиной мужчины всколыхну­лось, высоко подлетели ло­скутные крылья. Будто ска­зочная огромная птица ожила и задышала.
Он подошёл и сказал: «Здравствуйте, Галина Серге­евна! А я новый сосед ваш. До­мик тут рядом купил. Смотрю, вы приехали. Может, помочь чем?»
Ольга Барабаш

на фото- солнечный весенний пейзаж

 Рассвет
Что может быть прекрасней на земле.
Когда луч солнца будит всю природу,
Искрится в лучезарной синеве
И радует в любую непогоду?

Когда, окрасив первые вершины,
Всё выше солнце над землёй встаёт,
Лучами достаёт низины,
И крошечной букашке жизнь даёт?

Когда росы в траве лучом коснётся
И засверкает тысячами солнц,
И, кажется, всем будто улыбнётся
И засияет сотнями оконц? 

Когда, наполненный росою ночи,
Раскроет солнцу лепестки тюльпан,  
Воскликну тихо, будто между прочим:
«Храни меня, мой верный талисман!»
Татьяна Кун               

на фото – раннее утро в лесу

 Крылатая мечта
Мечтаю, словно девочка, в ночи,
Что любят, ждут, нужна ещё кому-то.
И сердце вновь стучит, стучит, стучит,
Надеждой окрыляется под утро.

А утром – снова быт и кутерьма,
И некогда мечте взлететь с зарёю,
И кажется, что снова солнце тьма
Закрыла неразумно простынёю.

Но вот прорвался тёплый, светлый луч,
Лица коснулся нежно и ладони,
И целый день о нём я буду помнить,
Забыв о сонме хмурых серых туч.

Лучом коснулось солнышко щеки –
Тепло на сердце стало и уютно,
И будет добрым нынешнее утро,
Как песня на рассвете у реки.
Зоя Сизова

на фото – цветущая поляна барвинков

 Барвинки
Знаю место одно у реки,  
Где легко на душе и на сердце,
Там в апреле цветут барвинки
И туда меня тянет, как в детство.

Где бы ни был я этой порой,  
Отменяю я всё и бросаю,
Вечно занятый или больной,
Я весною сюда приезжаю.

Доверял только вам я, цветки,
Все печали и радости бывшие.
Сколько знают мои барвинки,
Молчаливо головки склонившие!

А какие сплетались венки,
Чтобы лечь на роскошные косы!
Барвинки вы, мои барвинки –
Юность давняя, чистые росы…

на фото – девушка с большим букетов цветов

А каким был роскошным букет
В два обхвата в руках у девчонки!
И пылил старый велосипед,
И звенел голос девичий звонкий.

Сколько гроз отгремело с тех пор,
Поразбавило ливнями нежность,
Только вы, как немой мне укор,
Сохраняете синюю нежность.

Словно очи бездонные той,
Что когда-то так ярко приснилась,
Вы цветёте, родные, весной,
Чтоб и как на земле не случилось.

Все достигнем когда-то мы дня,
Чтобы стать пред последним порогом,
Вы цветите и после меня,
Если так предначертано Богом.

И как гимн чистой юности той,
Той далёкой, той чистой, несмелой,
Пусть несбывшейся светлой мечтой
В небе голубь трепещется белый.
Владимир Саяпин

на фото – восход солнца

Утреннее
О чём я думаю… О мире,
О том, что в нём покоя нет.
Проснусь-ка я часа в четыре,
Когда рождается рассвет.

Когда поют земные птахи,
Почуяв первую весну,
Я выйду тёплая, в рубахе,
Во двор, чтоб больше не уснуть.

Хочу землёй налюбоваться,
Желаю свежести испить…
И в шестьдесят могу, как в двадцать,
И ждать, и верить, и любить.

И попрошу я у рассвета,
Чтоб он послал в подмогу мне
Лучи душевного привета
В моём сбывающемся дне.

Пусть этот день, когда проснётся,
Всю землю светом напоит –
И будет жизнь, и выйдет солнце,
И новый явится… пиит!
Валентина Вервекина

на старом фото – посадка деревьев

 Далёкой юности апрель
Звенел апрель весенним гимном,
Дышала радостью земля.
Вдоль главной улицы станицы
Сажала школа тополя.

Сияли солнцем наши лица,
Нам было по семнадцать лет.
Мы с тополями молодыми
Встречали юности рассвет.

Покинув гнёзда, разлетелись
В чужие дальние края,
Но дома нас, как прежде, ждали
Родной станицы тополя…

Легли покорно вдоль дороги –
Им не шуметь весной теперь.
Уходит вместе с ними нашей
Далёкой юности апрель.

Но светлой грустью вспоминая
Свои родные тополя,
Мы верим: новые деревья
Обнимет тёплая земля.
Джон Акопов

на фото – ранние весенние первоцветы

на картинке – осенний дождь и люди с зонтами

Весенний дождь
Люблю я дождь! Весенний дождь!
Как он идёт! Вода летит,
Асфальт блестит, душа поёт!
И ветер месит
Воздух с дождевой водой,
Как месит тесто
В кухне повар молодой.     
Машины ёжатся и лужами шипят,
Несутся мокрые, все – цвета облаков.
И без разбора поливает
Дождь подряд
Беспечность легковых
И хмурь грузовиков.
Ах! В дождь на улице
Не встанешь поболтать.
Прохожий резво
Превратился в бегуна
Идёт по улице     
Унынье выметать
Метлою мокрою 
Весёлая весна! 
Ольга Барабаш 

на фото – анимационная открытка с нарциссами

Источник:
Каневские зори. — 2026. — 23 апреля. — С. 7. — Текст: непосредственный.