Ночь перед Рождеством (кубанские зарисовки)

Когда-то, очень давно Николай Васильевич Гоголь написал свою чудесную «Ночь перед Рождеством» не ведая, что его рассказ станет нарицательным определением всякой народной мистики, которая случается аккурат перед праздниками, особенно зимой, и надолго остаётся в памяти — в драматическом, или, наоборот, комическом контексте. И происходить такие события могут везде, и на Кубани тоже. Вот такую историю — и пугающую, и смешную, одновременно, описала в своём рассказе каневская писательница Светлана Кревсун. 
А уж было это, не было — решайте сами. Во всяком случае, ничего невероятного там не случилось.  

Ночь перед Рождеством

Светлана Кревсун
Печатается с небольшими сокращениями
Иван Тимофеевич в станице был на большой должности председателя Совета.
Любил летом порыбачить, а зи­мой поохотиться. Однажды морозным предрождественским днём, надев белый маскхалат, отправился он в очередной раз на охоту. Долго бродил по полям, пытаясь поймать на мушку серого, и, наконец, — уда­ча! Добытый им зайчишка весил килограммов шесть-семь.
Идти домой было несколько ки­лометров, но Иван Тимофеевич летел, как на крыльях. После удачной охоты куда девалась усталость. Чистый сладкий воздух перепол­нял лёгкие и немного пьянил. Снег смачно поскрипывал у него под но­гами. Вот и первые дома…
Вдруг сердце участника Фин­ской и Отечественной войн оборва­лось. По телу поползли предатель­ские мурашки, а душу парализовал страх. За долю секунды пронеслись перед глазами яркие картины де­ревенских баек о мчащихся по ули­цам огненных колёсах, о скачущих безмолвно лошадях. А увидел Иван Тимофеевич впереди на снегу пада­ющую откуда-то сверху, делающую странные пассы человеческую тень.
Он поднял голову: на фоне яркой луны на хате стояла ведьма, размахивала метлой и пыталась взлететь. Рядом с ней, подёргивая поднятым кверху хвостом, стоял её пособник — колдовской кот. В следующую секунду он свирепо «мявкнул» и прыг­нул на представителя власти.
Иван Тимофеевич не помнил тот промежуток времени, когда бежал, лишь в следующее мгновение по­нял, что уже дома. Сердце бешено колотилось, пот застилал глаза. Стоя у двери в хату, пытаясь отдышаться, он почувствовал, что потерял шапку. По всей видимости, её сбил прыг­нувший ему на голову, почуявший запах свежего мяса, ведьмин кот.
Председатель неожиданно для самого себя в испуге поднял голо­ву — не летает ли над его подворьем нечистая сила. Зубы мелко посту­кивали. Чтобы домашние не увиде­ли волнения, первым делом пошёл в сарай разделывать зайца, и здесь его осенила спасительная мысль: пойти завтра к бабке Куделихе, на хате которой он увидел неопознан­ный объект, и во всём разобраться.
На следующий день, едва рас­свело, Иван Тимофеевич двинулся в путь. При подходе до хаты Куделихи сердце непослушно заколоти­лось. Он постучал в окно:
— Параска Мытрофановна, ты тут жива?! Я от Совета прыйшов узнать, ты тут ны в чём ны нуждайишься?
— Тимохеич, цэ ты? Заходь! — и Куделиха, отодвинув все засовы, от­крыла дверь.
— Ну як ты тут, Мытрофановна, як дила?
— Ой, Тимохеич, шо ж мини було! Затопыла я вчёра пичку, а дым увэсь пишов у хату, я и полизла старистью ночью дымарь прошишкарыть митлою, той, шо в синях стояла, и кит за мною увязався. Тикэ стала дило робыть, як гляну уныз, а там стоить чёрт, вись билый, сзади горб и рукы розвив, собирайиться плыгнуть, мэнэ схватыть, старуху. Надругаться рышив, нычиста сыла!
— Та вы шо, Мытрофановна! Ны можэ такого буть?! А вы его ны взналы?
— Ни! На его кит мий як плыгнэ, ну я й ны стала дожидаться, колы вин мого кота зъйисть, а тоди за мэнэ прыймыться. Я тожэ як плыгну назад, и покотылась с крыши. Та добрэ, шо сниг пид хатой росчищала и в кучу скидала. Так я в ту кучу и впала! А то можэ и пичинкы сыби б поотбывала.
— Ны дай Бог, Мытрофановна, оцэ старистью так стрыбать! Дай вам Бог здоровья! – посочувствовал глава.
— Так я в хату заскочила, пичку бильш ны топыла и всю ничь ны спа­ла, ждала, колы вин, нычиста сыла, за мной прыйдэ. А утром, оцэ ныдавно, тикэ розвыднылось, дай, думаю, пиду подывлюсь на тэ мисто, дэ вин стояв. Глядь, чиясь шапка лыжить. Мабуть, Тимохеич, вин ужэ когось зъив!
— Ну нади ж, Мытрофановна! Цэ дило надибно розибрать навырху, в Органах! Шо за сыла на нас идэ? Ты давай мини шапку для следствия и ныкому ны россказуй, а то могуть арыстувать!
— Та свят-свят, Тимохеич. Та упасы Божэ! Могыла!
И Иван Тимофеевич, попрощавшись с Куделихой, вышел на улицу. Было красивое морозное утро. Добрые снежинки неспешно опускались на землю. Чистый морозный воздух настойчиво обволакивал. «Я тут главный», — казалось, кричал он. Снег радостно похрустывал под ногами. Вздохнув полной грудью, Иван Тимофеевич подумал: «Красо­та! И никакой тебе нечистой силы!»

Источник:
Кревсун С.  Ночь перед Рождеством/С. Кревсун// Каневские зори. — 2026. — 22 января. — С. 8. — Текст: непосредственный.