Упал в ладони лист осенний…

Жизнь наша суетна и быстротечна. Кажется, только вчера африканский зной не давал дышать, сжигая всё, а сегодня мы любуемся массой оттенков жёлтого и красного, разом окрасивших кроны деревьев. И щедрость осени  поистине безгранична. Карнавал красок, тёплая, какая-то уютная погода, свежесть и ласковое солнце, бликующее на ярких листьях. И, конечно, дары природы, которыми особенна щедра осень.
А ещё осеннее настроение очень поэтично. Недаром многие русские поэты очень ценили осень, и перекладывали романтику осенних дней на напевную яркость слов, умея передать всю прелесть озорной и обманчивой «рыжей девчонки» осени.
Вот и каневские поэты посвятили этой хитрой солнечной «рыжульке» чудесные нежные строки, тёплые и необыкновенно музыкальные, как тающая в туманной дымке полузабытая волшебная мелодия. Прочтите их – может быть кто-то захочет вплести в эту солнечную элегию пару своих аккордов.
И ещё предлагаем вашему вниманию «осенний» рассказ, тоже яркий и непредсказуемый. Многозначный – он показывает нашу обыденность, когда смеёшься сквозь слёзы, подтверждая мудрость и точность строк Шекспира.

 
Нечисть огородная
Дед Кузьма Кузьмич, или Кузя Кузич, с утра собрался копать картошку. Ещё с вечера пригото­вил ведро, кули, лопату. Но, как назло, хоть и рано поднялся, а на делянку не ушёл — боли в пояс­нице замучили, радикулит. Едва к полудню раскачался.
— Кузич, ты уж сёдня-то не го­монился б, — отговаривала Вера Карповна, жена его. — Погоди чу­ток, глядишь, полегчает.
— Нет, мать, пойду, не то, кто другой «подсобит». На «фортопеде» привезу мешочек, не надорвусь.
Боялся старик, что на их ого­род тоже нападут «жучки», как на некоторые соседние участки. Не колорадские, с которыми хоть с помощью отравы справиться можно, а воры о двух ногах.
На поле кое-где виднелись одинокие фигуры копающих. А аккурат там, где была его дача, стояла легковушка. «Наверное, сосед тоже решил картошку вы­копать, — подумал дед и обрадо­вался: — Может, и мою вывезет заодно».

Съезжая с дороги на свою «улочку», он ударил по тормо­зам: эх, мать честная, да это ж его картошку копают! На участке стоял мешок, и двое плечистых парней ссыпали в него картош­ку. «Да что они, совсем, что ли? — взвился дед. — Ну я вас!». Он стал торопливо отвязывать от велоси­педа лопату.
Парни при виде старика, шед­шего на них с лопатой, приоста­новили работу. Но не казались смущёнными или оробевшими. Только крепче схватились за свой инструмент. Кузьмич выдавил из себя:
— Ну как картошка, ребята?
— Да ничего, копать можно.
— А это… мне можно?
Ребята оживились:
— Да копай, нам не жалко. А мы думали, ты — хозяин.
Кузьма Кузьмич сбегал к сво­ему «фортопеду», подкатил его ближе, схватился за лопату и начал копать так, как ни в молодости не копал, ни в зрелом возрасте — не чувствуя ни усталости, ни боли в пояснице.
Прошло около часа. Дед увидел, что парни вроде бы закругляются — стали мешки с картошкой в кузов забрасывать. Потом подошли к Кузьме:
— Ладно, давай по-быстрому тебе поможем и сматываемся.
Они лихо забросили в кузов его кули и велосипед и поехали.
— Небось, сразу на рынок? –— спросил Кузьмич.
— Нет, — ответил водитель.
— Такой товар, дед, надо лицом показывать. Сейчас дома отмоем картошечку, просушим, а утром можно и на рынок.
— И не жалко вам тех, у кого картошку воруете?
— А тебе?
— А что мне? — не понял дед. –
Я…
— Мы, в отличие от тебя, совесть имеем, — сказал парень на пассажирском сидении.
 — Полностью участки не выкапываем — два-три мешочка, и шабаш. Людям тоже есть надо… — И совсем недружелюбно посмотрел на деда.
—  Это ты оборзел, под старость лет, видно, совсем совесть потерял, ископал у людей весь участок…
Выгружали картошку у сарая. Даже в сарай внести помогли. И укатили, оставив старика в смешанных чувствах — смотри, какие совестливые.
Вера Карповна, когда он рассказал ей, как вместе с паразитами сам у себя картошку воровал, только и сказала:
— Мудрый ты у меня человек, Кузя Кузич. Правильно сориентировался. Ну вот заерепенился бы, и что? Разделали бы тебя под орех, ни в одну скорлупу не собрали бы.
Ничего не ответил ей Кузя Кузич. Он зарылся лицом в подушку, пытаясь заглушить в себе слёзы, смешанные с отчаянием, беззащитностью и страхом, с позором. Тьфу, тьфу на вас, нечистая сила! Чтоб вас…
Алексей Миронов

ОСЕННИЙ БЛЮЗ

 Далеко отсюда где-то,
где-то в прошлом будет лето,
где-то в будущем зима
снегом замела дома.
Нынче осень.
Нынче, сбросив
с веток листья,
плачет лес,
нынче всякий звук исчез,
и осталась тишина —
дни заполнила она.
Поднялись с реки туманы,
и в туманах, будто пьяны,
проступают без огней
силуэты фонарей,
а громады серых зданий
не имеют очертаний.
Пусто.
Чувства
обострились.
Мысли странные родились —
в обступившей пелене
всякое казалось мне.
Вот деревья сотни рук
из тумана тянут вдруг
и влекут меня упрямо
в неизвестность прямо, прямо
в дебри осени дождливой
по тропиночке тоскливой, до той грани,
где бело снегом землю замело.
Андрей Никифоров

****
Пахнет лес, подогретый листвою,
Тихо клёны роняют наряд,
Лишь осинки ещё меж собою
Говорят, говорят, говорят…

Что-то шепчут друг другу, подружки,
Невзначай рассыпая листву,
Грибники собирают волнушки
В поредевшем осеннем лесу.

Росы, словно прощальные слёзы,
С пожелтевших сползают ветвей
Длиннокосой поникшей берёзы,
На которой нам пел соловей.

Незаметно по лесу крадётся
Стынь осенняя — вестник зимы.
Только долго ещё остаётся
Куст багряный лесной бузины.

Да тяжёлые кисти рябины
Завершают осенний наряд,
В обветшалых кустах, как рубины,
Над остывшей землёю горят.

Замолчали певуньи лесные,
Лишь сороки да галки кричат,
Глухо стонут дубы вековые,
Громко клювами дятлы стучат.
Евгения Надейкина

****
Не могу надышаться вволю,
Не греша на судьбу мою.
Принесла мне осень в подоле
Спелых яблок и грусть свою.

А ещё синеву в полнеба,
И туман по утрам — молоко.
Месяц, словно краюшку хлеба,
Съела тучка-барашек легко.

Обнажила берёзки ветром,
Закружила листвой хоровод,
И свой лик, золотой и светлый,
 Отразила в пучине вод.
Зоя Сизова

****
Снова осень закружила
В вальсе жёлтую листву.
И меня заворожила,
Я ступила на траву…

Шелест листьев под ногами
Мне напомнил о тебе.
И за сказку между нами
Благодарна я судьбе.

Теплоту прикосновений,
Блеск влюблённых юных глаз —
Волшебство таких мгновений
Не сравнить ни с чем сейчас!

Ветер кружит лист осенний,
Вновь умчались мысли вдаль.
С тёплым тихим дуновеньем
Улетает грусть-печаль.
Татьяна Кун

*****
Бабье лето, бабье лето,
В пурпур, золото одето,
Ярким солнцем, синим небом
Зазывает в сказку, в небыль.

Паутинки — бабье лето,
И холодные рассветы.
Тёплый полдень, птичьи стаи,
День неслышно угасает.

Листьев шорох под ногами,
Море звёзд вверху над нами.
И влюблённые поэты
Бродят радостно, как дети.

Улыбнулось бабье лето,
В бархат, пурпур разодето.
Паутинкой у плетня
Смотрит осень на меня.
Лидия Ляшко

*****
Рыжая осень качала в ладонях
Синего неба прозрачные дали.
Речек изгибы, где ивы в поклоне
Птиц до весны, до тепла провожали.

Где зеленела трава по низинам,
Ветры листвою сады полоскали,
Где переспевшие гроздья рябины
Вместе с моею душой догорали.
Ольга Сергань

****
Расставшись с буйством красок, осень
На землю тихо улеглась,
А грусть по её дням ушедшим,
Как боль во всём отозвалась.

Поникли нежные рябины —
Ветрами сорван их наряд,
Лишь ягод алые рубины
О прошлом память бередят.

И нас со многим разлучили,
Была судьбы неровной нить,
Не всё, что в юности любили,
Могли с годами сохранить.

Уныло дождь стучит по крышам,
В душе тревога и печаль,
Холодным вечером тоскливым
До слёз свои потери жаль.

Но это серое ненастье
Мы вместе сможем пережить,
Чтобы весною с прежней страстью
Любить, надеяться и жить.
Джон Акопов

Источник:
Каневские зори. — 2025. — 2 октября. — С. 10. — Текст: непосредственный.