В год 80-летия Победы мы отмечаем великую дату окончания войны, но радость от Победы – она пополам с болью от потерь, с неизбывным горем. Сколько несбывшихся судеб осталось там, на далёких полях сражений, в окопах и сожжённых деревнях. Сколько сыновей, мужей, братьев и отцов погибли, или пропали в безвестие, оставив в родных незаживающие годами раны. И даже спустя несколько десятилетий мы, словно генетическую память, несём в душе ужас тех лет, инстинктивно вздрагивая от резкого, как удар хлыста, слова: «Война!». И оттого-то должна сохраняться эта память, чтобы потомки победителей в самой кошмарной войне ХХ века жили в мире, и никто не пытался снова развязать общемировую бойню.
И снова, и снова будут из под пера поэтов ит писателей выходить стихи, рассказы и повести – о подвиге народа во время Великой Отечественной войны, о трудовых подвигах в тылу, о беспримерном мужестве всего СССР, сумевшего победить фашистских палачей.
И даже небольшая провинциальная газета разместит на своих полосах подборку стихов о воинах-победителях, и неважно, кто был эти воином – военврач, дивчина-снайпер, пожилая колхозница, или зенитчик, вчерашний школьник. «Через года, через века – помните…».
Дина
Горели небо и земля. 1343-й полевой госпиталь за несколько секунд превратился в пылающий факел. Перед глазами – в кровавых бинтах раненые солдаты и офицеры. Владимир Павлович, хирург, бегал и под жесточайшим обстрелом, не прячась, не пригибаясь, пытался руководить, куда перегружать раненых, но грузить было некому. Тае казалось, что она, оглохшая от рёва самолётов, от грохота, запаха крови и запаха смерти, сходит с ума. И свихнулась бы, если бы её не контузило и не выключился рассудок. Когда очнулась, ужаснулась… Как она не сгорела!? И почему Владимир Павлович не поднимается на ноги, а склонился над ней, смотрит, ничего не говорит. Господи, да он же мёртвый! Не может быть! И почему нет солнца!? Да я же ранена! Больно, больно, хотелось закричать, но губы не слушались, а в следующую секунду её, засыпанную землёй и пеплом, подхватят чьи-то руки, она так и не вспомнит, кто вытащил её из того ада и прикрыл собой. Опять провал и звон в ушах…
Потом их повезут в Сибирь, в глубокий тыл. Но они не доедут. Санитарный поезд будет стёрт с лица земли немецкой авиацией. И опять Господь Бог подарит Таисии жизнь.
А в этот март 1945 года её вернул голос причитающей мамы… «Тая-а-а-а! Тая-а-а-а!» Только что она послала её на огород за чесноком, который едва проклюнулся. «Зачем, – подумала с удивлением, – ведь дома уже давно нет ни крошки хлеба?» Хромая, приволакивающая ногу, что было сил бросилась на крик из балки… Похоронка? Кто? Брат Лёня? Отец? В голове стучало: кто? Пересохшими губами произнесла: «Да что же случилось?»
«Ди-и-и-и-н-а-а!» Диной звали их корову, которую, как и все жители во время войны, на ночь заводили не в сарай, а в дальний угол коридора, чтоб не украли. Ведь без коровы нет семьи. Значит, не похоронка… Тая оглянулась: их корова, как всегда, стояла на том же месте и что-то ела. Именно ела, а не пережёвывала жвачку. Возле неё валялась корзина. Вдруг бабушка сорвалась с места и что было сил стала хлестать корову по морде, а та даже не уворачивалась.
«Она, – еле выдохнула бабушка, – …она, съела целую паляницу хлеба». Тая рассмеялась так, как, наверное, смеялась ещё до войны. И вдруг бабушка стала обнимать Дину, приговаривая: «Просты мынэ, я ны хотила. Ходим на вулыцю, ходим». На шум и возню в коридоре босые и голодные выскочили перепуганные младшие сестра и два брата Таи. Не понимая, что произошло, но увидев её смеющуюся, хоть и заплаканную, успокоились и тут же вернулись в дом. Тем более, что бабушка прикрикнула: «Быстро в хату. Щас здою Дину, будым йисты». И вывела корову во двор, где стояли табуретка, подойник, зеленела трава, начинался новый день, день ожидания Победы, которая вот-вот придёт, только никто не знал об этом. Бабушка гладила корову, приговаривая, какая она красивая, какая родная. Кормилица. А сколько раз та первой чувствовала приближение немецкого самолёта-разведчика «рамы», покрывалась мелкой-мелкой дрожью и со всеми членами семьи бежала в балку, где был вырыт окоп, тревожно «мукала», будто хотела защитить и оградить хозяев от беды…
Молоко упругими струями било и звенело в ведре, пенилось, прибавляясь с каждой секундой. Подошла Тая. «Ты ны сэрдысь, шо я всих злякала». Тая улыбнулась: не сержусь. Обняла маму, и они опять рассмеялись.
Корова чуть отшатнулась, покосилась на хозяйку, потопталась и успокоилась. Моя бабушка хотела порадовать своих малышей. Выменяла булку на платок, и обмен не равный, да Бог с ним, не жаль. Думала накормить детей досыта. Они давно не видели хлеба. А чтобы его запах не выдал себя, повесила булку в кошёлке на гвоздь в коридоре. Ну вот Дина и почуяла его. И, видимо, цепляла рогами до тех пор, пока кошёлка не упала на пол.
Тая обняла маму, заправила выбившиеся из-под косынки смоляные волосы, а та упёрлась головой в тёплый бок коровы и опять разрыдалась – тихо, чтобы не напугать малышей. «Господи, где мой муж? Жив ли он? Тая ранена… Да когда ж закончится эта проклятущая война?»
…А до её конца оставалось всего два месяца, которые нужно было прожить и пережить…
Ольга Сергань
Николай Денисов
Поредевшие ряды
Как же годы летят!
Как же время бежит!
Очень редкий отряд
К обелиску спешит?
Поредели ряды,
Кто Победу принёс
Где ж солдаты войны?
Нам обидно до слёз.
Но горят огоньки
Ваших старческих глаз,
Смотрят гордо они
И с надеждой на нас.
Очень долгий ваш путь
Был в Великой войне,
Тех друзей не вернуть,
Что погибли в огне.
До земли наш поклон.
Тем, кого с нами нет.
До сих пор слышен звон
Ваших славных побед.
Слава павшим в боях,
Да и после войны,
Кто пронёс на плечах
Славу русской земли.
Николай Шумаков
Я иду по полю…
Не пришлось увидеть
Мне отца и деда,
В майский день погибли
Принесли Победу.
Я иду по полю
Отчею тропинкой,
И дрожит зарница
Светлою слезинкой.
Нивы и дубравы
Слёзы оросили,
Я иду по жизни
С думой о России.
Словно в спелых зёрнах –
Надо мною небо. .
И волнует душу
Запах трав и хлеба.
Но промчатся годы,
Минет час разлуки.
Вдаль пройдут тропою
И сыны, и внуки:
Чтоб не зарасти ей
Горькою полынью?
Чтоб расти пшенице
Под небесной синью.
Зоя Сизова
Военных лет девчонки
Милые, красивые девчонки
Смотрят со стены, прищурив взгляд.
Им бы помодней надеть юбчонки,
А не патронташ и автомат.
…Снова май бушует, и сирени
Стойкий запах спать нам не даёт.
Вам же не давали спать сирены,
Пушек канонады, миномёт.
Милые, любимые девчонки
С серых фотографий на стене,
Вам бы подарила вечер звонкой
Трели соловьиной в тишине.
Каждой – полевых цветов охапку,
Лучших наших лириков стихи…
Но носить пришлось ушанку-шапку.
Спят под обелиском женихи.
Смотрят на портреты дети, внуки,
Если вам иметь их довелось;
Помнят и скорбят, на лицах мука,
Что пожить так мало вам пришлось.
Если ж вас настигла пуля рано,
От роду всего в семнадцать лет,
Вам шумят берёзы над курганом,
Соловьи встречают там рассвет.
…Милые военных лет девчонки
Смотрят с фотографий на стене.
Довоенные на них юбчонки.
И улыбки их – тебе и мне.
Анатолий Иванов
Не спит солдат
О тишине мечтал когда-то,
Теперь – не спится по ночам.
Он всю войну прошёл солдатом,
Он столько вынес на плечах!
Он видел смерть,
Он с ней был рядом.
И оттого, что седина
Его коснулась рано прядей,
Лежит в России тишина.
Под перезвоны звёзд на небе
Спокойно дремлет под листвой
Земля, пропахнувшая хлебом,
Земля родимая его.
А соловьи поют всё звонче,
Взахлёб, до самого утра,
Про эту ночь,
Про день бегущий,
Про боль несчитанных утрат…
Не спит солдат,
Пусть тихо будет.
Он видит эту тишину,
Что вырвал в грохоте орудий
И мир сберёг, пройдя войну!
Джон Акопов
Воину-победителю
В памяти людской живёт поныне
День, когда закончилась война.
С майскими дождями грозовыми
Плакала счастливая страна.
Не забудем подвиг ветеранов
И солдат, погибших в ту войну.
Не напрасны были ваши раны –
Защитили Родину свою.
Истекая кровью, их встречала
Фронту всё отдавшая страна.
От войны уставшего солдата
Вновь звала на подвиги она.
Победил солдат и в этой битве –
Выросли из пепла города,
Возродилось поле, что топтала
Тёмная фашистская орда.
Трудовой отвагою согрета,
Расцвела великая страна.
Будут жить в веках победы эти
И героев славных имена!
Источник:
Каневские зори. — 2025. — 7 мая. — С. 10. — Текст: непосредственный.
Добавить комментарий