История
Недавно гостем библиотеки стал наш земляк, который неожиданно раскрыл ещё одну страницу из истории малой родины, и заодно заставил вспомнить времена Великой Отечественной войны и оккупации станицы. Зовут его Геннадий Владимирович Рогозин, и его жизнь и судьба тесно связаны как с историей Каневской, так и с историей нашей страны. Геннадий Владимирович – племянник одной из героинь Каневской, Прасковьи Георгиевны Рогозиной, расстрелянной фашистскими оккупантами в 1942 году на лубзаводе. Та трагедия сентября 1942 года – одна из самых страшных страниц в истории нашей малой Родины, и достаточно известна. Но Геннадий Владимирович, помнивший, хотя и частично, те далёкие времена, поведал немало важных деталей, знать о которых мог только он – очевидец и свидетель страшной войны и оккупации Каневской.
А беседовал с Геннадием Владимировичем Рогозиным каневской краевед Николай Фёдорович Лемиш. Он и описал встречу, отобразив на бумаге воспоминания Рогозина. Это история, которую нужно помнить, и передавать потомкам.
Дорога длиною в жизнь
Лемиш Н. Ф.
Много лет я собирал материал о военной истории Каневского района и ст. Каневской, и особый интерес у меня вызывал именно оккупационный период с 5 августа 1942 г. по 5 февраля 1943 г. Итогом была публикация в газетах и в сети Интернет художественно-публицистической повести «Каневская на перекрестке военных дорог». До сих пор поражаюсь фактам гнусного предательства со стороны представителей местного населения, и зверствам, творимым фашистскими оккупантами и их пособниками. Потрясает расправа палачей над молодыми женщинами, советскими патриотками. Среди них была и Прасковья Рогозина, — председатель Ново-Каневского сельсовета. (До войны в станице Каневской было 2 сельсовета — Каневской и Ново-Каневской, деление происходило по границам улицы Горького. До войны это была улица Красная. Автор).
Но, как говорится, неисповедимы пути господни. Я познакомился с родным племянником Прасковьи 
Георгиевны — Геннадием Владимировичем Рогозиным, человеком с очень трудной судьбой, и интересным во всех отношениях. Наша встреча состоялась в районной библиотеке, куда он пришел, движимый воспоминаниями своего трудного детства. Геннадию Владимировичу 87 лет, но он бодр и подвижен, и даже выглядит моложе на добрый десяток лет. Его цепкая память сохранила не только воспоминания его военного детства, но и массу других событий и фактов. Начало нашего разговора коснулось именно событий времен оккупационного периода, и судьбы его тети — Прасковьи Георгиевны Рогозиной. Эта тема для меня сих пор остается животрепещущей. Слушая Рогозина, я поражался необычности его судьбы. Того, что он пережил еще ребенком, хватило бы на две жизни.
А теперь все по порядку. Родился Геннадий Владимирович в ст. Каневской. До войны его семья жила в самом начале улицы Ленина, в доме № 2. Теперь это дом № 4. Геннадий Владимирович говорил, что несколько лет назад у старого дома был действительно запущенный вид. Но вот дом был отремонтирован, ему дали вторую жизнь.
Сколько народов – столько и языков. Меняются времена, меняются люди, но память народная остаётся в языке, фольклоре, давних отголосках ушедших веков. Когда-то «Колобок» был не детской сказкой, а философской космогонической притчей о сотворении мира. И с изменением людей меняются и их языки – где-то усложняясь, где-то упрощаясь. А иногда, часто благодаря миграциям, появляются и новые языки, и диалекты, как, например, появилась наша «балачка», или «балакачка». И пусть кто-то скажет, что это не язык, а так, как говорят, «суржик», то есть разноязычное ассорти, мешанина слов из разных диалектов. Мы не будем оскорблены. Мы продолжим балакать, ибо душа кубанцев отражается в их языке – ярком, цветистом, метком и очень образном. Разные языки, трансформируясь и переплетясь, стали нашей балачкой, и мы просим вас, не забывайте, и балакайтэ, людонькы! А мы будэмо вас слухать и пиддэржувать!
Два слова о моей тетушке. По профессии она была «рулевой» – комбайнёр, прицепщик. Умела водить мотоцикл, справлялась и с автомашиной. Однажды они с мужем поехали на двухместном ИЖ- 49 в Челбасскую на свадьбу. В MТС время горячее – осенняя пахота, а тут супруг не рассчитал свои силы, и переусердствовал в обращении с горячительными напитками. А погода не ждёт, и работа – тот ещё волк, и в понедельник, кровь из носу – на поле. С помощью родственников уложили благоверного Евтихиевны на заднее сиденье и поддерживали его вертикальное положение. А тетушка в это время с помощью веревок придала жёсткость телу супруга, привязывая его к луке седла и частям конструкции мотоцикла, чтобы он ненароком не свалился. И вот где-то перед Каневской взору милиционеров, тоже ехавших на мотоцикле, предстала такая картина: на мотоцикле едут двое. Тот, что за рулем, в механизаторских очках, на ветру развеваются волосы. Читать далее
Наш великий и, местами, ужасный русский язык не всегда был таким, и были времена, когда науки «филологии» вовсе не существовало. Да и Интернета не было, даже в перспективе, и «Гугл» помощи не мог оказать. Но учиться людям было необходимо, А грамотность никто не отменял, ведь без неё прогресс невозможен. Классическим «спасательным кругом» с давних времён были справочники и словари, но много ли было тех словарей в XVIII-XIX веках?
Вот и перебивались, как могли. А уж в ХХ веке лингвистам и филологам несказанно повезло – в начале 50-х годов появилось настоящее чудо – «Словарь русского языка» С. И. Ожегова. И вот уже этот «лингвоклад» уже скоро как сотню лет помогает правильно и грамотно говорить, писать и произносить речи – не коверкая слов и не поражая оппонентов безграмотностью.
Конечно, последние годы появился искусственный интеллект, и тут уж не попишешь. ИИ сделает всё – и нарисует, и построит. и фильм снимет. Только вот закавыка! Ведь за ИИ всё равно стоит человек, а каких ошибок может наделать необразованный человек. Да и начиналось всё же со справочников. С того же волшебного словаря, который никуда не делся, а стоит себе на полке, тихонько и мудро посмеиваясь над выкрутасами ИИ. Книга – вечна. Так что вспомните добрым словом словари (простите за тавтологию!) и их создателей.
А дальше все шло по ритуалу. Приехавших пригласили за столы. Наперебой зазвучали поздравления, здравицы в честь молодых. За свадебным столом начали «голосить» свадебные песни. «Наши» привезли достойны песенный репертуар и лучших певцов, чем несказанно поразили сопредельную сторону. Сваты тоже решили блеснуть своими вокальными данными, но дебют не удался – дыхалка, уже умученная «крипучим самогоном», «ны сдюжила».
Пришло время забирать невесту. Родители невесты благословили молодых иконой. При этом их осыпали хмелем, монетами, конфетами и орешками. Все производилось строго в соответствии со старыми обычаями. Исполняя их, наиболее прыткие граждане, среди которых были и зеваки, кинулись хватать всё то, что падало на землю. Считалось, что всё из того, чем осыпают молодых, помогает парням жениться, а девушкам выйти замуж. А возможность ухватить в этот момент всего и побольше не считалось чем-то предосудительным, ведь примета – счастливая, а счастья много не бывает.
По обычаю того времени, жених, получая невесту, должен был забрать и солидный материальный довесок к своей суженой – её приданое. Это должно было делаться публично. Габаритную мебель: шкаф, посуду, комод, стол жених обычно перевозил к себе за день до свадьбы. А все остальное, что можно было перенести в руках, собирали в этот день. Я не помню уже в подробностях, как было в данном случае, но подушки, одеяло, постельное белье и предметы обихода молодой семьи участники торжества несли по улицам с возгласами и песнями к дому жениха. И всем было ясно, что несут приданое невесты. Находились и зеваки, которые комментировали количество и качество будущего добра молодой семьи.
Многое, очень многое изменилось в нашем мире и в отношении к нему. Мы стали совсем по-другому относиться и к себе, и к окружающим. Жить, вроде, стало в чём-то проще, но, в другом отношении, в разы сложнее. Ушла открытость, простота отношений, так помогавшая людям в трудные годы. Мы обособились, и и это проявилось почти во всём. Даже на селе уходит в прошлое та прежняя взаимовыручка между соседями, которая в старину «цементировала» отношения людей. Люди держались вместе — и в горе, и, в особенности, в радости. Как было раньше, на кубанских свадьбах — весёлых, раздольных, когда в одном действе смешивались и строгие ритуалы, и карнавал, достойный подмостков итальянских театров.
Об одной из таких свадеб, которую «играли» без малого 70 лет назад, рассказал в своём очерке каневской краевед Николай Фёдорович Лемиш.
А эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала;
И крылья эту свадьбу вдаль несли.
Широкой этой свадьбе было места мало;
И неба было мало, и земли!
Авторы: Р. Рождественский, А. Бабаджанян
Иванова свадьба
Кубанская свадьба. Сегодня это обезличенное, подведенное под некоторый стандарт мероприятие, где пышность убранства зала, нарядов жениха и невесты демонстрируют достаток семьи. А ещё проявляется желание щегольнуть, удивить всех обилием блюд и статусностью спиртных напитков. Кроме того, сейчас распространено приглашение в качестве организатора свадьбы заказного тамады. В ресторане, или в ином взятом напрокат помещении проходит свадебное мероприятие. Давно уже не звучат обрядовые песни. А приглашенные не поют сами, хотя бы потому, что под одной крышей собираются малознакомые люди. А еще мы мало знаем кубанские песни, которые пели наши родители, деды и прадеды. Разве что мы можем спеть известные, уже до зубовного скрежета заезженные кубанские песни, например «Нэсэ Галя воду», или «Распрягайтэ, хлопци, конэй» ну еще одну-две…
Казаки на Кубани жили согласно старинным уставам и традициям, практически Домострою. Кто глава семьи? Конечно мужчина, казак. Но роль женщины-казачки при этом не сводилась к простой парадигме, выведенной еще в средневековом германском обществе — «Kinder, Küche, Kirche» (с нем. — «дети, кухня, церковь»), и не ограничивалась только этими функциями. Поскольку казачье общество изначально было воинским, лишь гораздо позже казаки обзавелись семьями, став резервными войсками, то при начале военных действий женщинам приходилось брать управление хозяйством в свои руки, часто весьма преуспевая в этом. И вдовая казачка не была изгоем, становясь бесправной приживалкой в семье, а часто железной рукой долгие годы управляла семьями сыновей. Мой отец рассказывал об одной из своих прабабушек, которая добилась таких успехов, показав себя настоящей хозяйкой, что в церкви стояла на «мужской половине», рядом с маститыми седоусыми «козацюрамы», что вообще-то было событием из ряда вон выходящим. И никто её «бабую» не называл, она даже носила опасливо-уважительное прозвище «дэмон», что придавало её управленческим талантам некий инфернальный оттенок. Мол, «вона така, шо з нэю козакы совитуются, вона усэ умие, усэ знае». И нужно признать, что таких казачек было немало, как в XVIII-XIX веках, так и позже.
Так что роль женщины во всяком достаточно свободном обществе нельзя преуменьшать, и такая свобода не имеет ничего общего с феминизмом. При всей сословной ограниченности казацкого патриархата женщина выполняла множество задач, сохранявших семью и общество, и была тем фундаментом, который скреплял «здание» семьи, причём семьи-муравейника, где под одной крышей часто жили несколько поколений.
Да к тому же не забывайте, что настоящая казачка — не «изнурённая» цивилизацией современная бизнес-леди, а, прямо скажем, баба, привыкшая к тяжёлому, от зари и до полуночи, труду, причём ручному. И коней на скаку тоже приходилось останавливать. Вот и представьте себе, какой была «долюшка русская женская», в данном случае — доля кубанской казачки примерно полтора века назад. И какими были те, казачьи семьи! Представили? Ну тогда позавидуйте себе! Вам не нужно «у досвита гнать коров у чэрэду, пыкты хлиб на дэсять чоловик дитэй и свэкрив, мазать доливку и билыть хату, стирать на рички, косыть скиском пшыныцю, а вэчером доить корову, и усим дать повэчерять». И так изо дня в день, без писка и нытья. И, кстати, никаких фитнесов, и клиник. Десять детей и постоянный риск умереть от чего угодно — родов, «глотошной» (погуглите!), оспы. чахотки и даже малейшего воспаления (антибиотиков ещё долго не будет). Так что представьте, какую непосильную ношу несла женщина в патриархальной семье, и выдерживала ведь всё! 
ПОЧЕМУ БЕЗ ХОЗЯЙКИ ХАТА ПЛАЧЕТ?
Этнограф о кубанской казачьей семье и роли в ней женщины
Фёдор Пономарёв
Восьмого июля в России отмечают День семьи, любви и верности, приуроченный к православному дню памяти святых князя Петра и его жены Февронии.
О том, какими были традиционные семьи кубанских казаков, как они менялись со временем и роли женщин в них, «АиФ-Юг» рассказал этнограф Василий Воронин. Василий Владимирович Воронин – заведующий научно-исследовательским центром традиционной культуры, научно-исследовательским центром традиционной культуры ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор». Полевой этнограф- фольклорист, постоянный участник Кубанской фольклорно-этнографической экспедиции. За время работы принял участие в более чем 50 экспедициях.
Среди самых страшных человеческих бедствий особо выделяется война. Природная стихия страшна и беспощадна, но война — дело рук, точнее помыслов. человеческих, но горя приносит не меньше. Люди гибнут, лишаются всего — жилья, имущества, материальной памяти — того, что составляет привычный мир человека. Война, как волна, безжалостно перемешивает и бросает камешки судеб людских, тасуя и ломая. Юг, восток, город, хутор — беспощадный Молох войны перемалывает всё.
А иногда в дело вмешивается и такая грозная «дама» как политика, которая, пользуясь прерогативой государственной необходимости, решает, где кому жить, и кому придётся, бросив привычный мир, уезжать «за тридевять земель». Война…
Одну из таких историй описала в своём очерке (опубликованном в газете «Аргументы и факты-Кубань»), каневская писательница Зоя Алексеевна Сизова. Она рассказала о судьбе семьи Массольд, советских немцев, брошенных в горнило войны. Они были депортированы в Казахстан, на долгие годы (а кто-то и навсегда) будучи оторваны от своей малой родины. Спору нет, им пришлось немало пережить и перестрадать. Но, с другой стороны, задумайтесь — они попали в края, куда не докатилась война, и остались живы. Их не расстреляли в овраге за деревней, не сбросили в шахту живьём, не отправили в газовую камеру, и не сожгли вместе с избой, всё село, как многих жертв фашизма по всему СССР. Может быть, они и выжили только благодаря депортации. Может быть…
Сколько бы лет ни минуло после окончания Великой Отечественной войны, память об этом страшном горе будет в памяти народной, словно уже встроившись в генетический код. Снова и снова мы будем вспоминать те годы, потери и подвиги – хоть в маленьком хуторе, хоть в огромном мегаполисе, ведь у каждого был дед. прадед, а то и прапрадед, прошагавший дорогами войны. И в тысячный раз прозвучат набатом строки – о героизме соотечественников, о победе над врагами, об искренней любви к Родине. Неважно, строки ли поэтические, рассказы, или воспоминания о былом – ведь посвящены они вечной и немеркнущей теме – Великой Отечественной войне, победе над врагами.А мы давайте пока прочтём строки замечательных каневских литераторов, посвящённых и Великой Отечественной войне, и нашей Родине – великой, прекрасной и непобедимой. Никем и никогда.
Каневской историк-архивист Валерий Павлович Костров предоставил нашим читателям сведения о новых книгах историка и писателя из Новодеревянковской А. В. Дейневича. Надеемся, что скоро эти издания появятся в нашей библиотеке, и тогда мы сможем подробно рассказать об этих двух книгах, посвящённых истории нашей малой родины – Кубани.
Вышли в свет две новые книги Александра Дейневича – члена Российского общества историков-архивистов, Союза журналистов России, заслуженного работника культуры Кубани, почётного работника общего образования Российской Федерации, почётного гражданина Новодеревянковского сельского поселения Каневского района.